Автобиографичность творчества М. Цветаевой

дипломная работа

1. Личность, мировоззрение, жизненный и творческий путь Ивана Владимировича Цветаева и Марии Александровны Мейн

Красною кистью

Рябина зажглась,

Падали листья,

Я родилась.

Спорили сотни

Колоколов.

День был субботний:

Иоан Богослов.

Мне и доныне

Хочется грызть

Жаркой рябины

Горькую кисть.

М. Цветаева

Эти стихи переносят нас в Москву, где 26 сентября 1892 года, в семье профессора Московского университете Ивана Владимировича Цветаева родилась дочь Марина. Её жизненный путь был очень непрост. Живя в сложное время, Цветаева отдавала дань труду поэта, невзирая на часто нищее существование, многие бытовые неурядицы и трагические события, буквально преследовавшие её. Но быт побеждало бытие, выраставшее из упорного, подвижнического труда.

Результат - сотни стихов, пьесы, более десяти поэм, критические статьи, мемуарная проза, в которой Цветаева сказала все о себе самой. Марина Цветаева создала совершенно неповторимый литературный мир и свято верила в музу: “Стихам моим - всегда будет хорошо”.

Судьба, сплетение роковых событий и мимолетных мгновений - все это нанизывается как бусины на нить жизни, а узелком, держащим на себе это многообразие, является семья; именно с неё начинается путь каждого, именно она определяет дорогу длиною в жизнь.

Семья, как вечная человеческая ценность, навсегда остается главным духовным богатством каждой личности, а у поэтов и писателей она является той духовной основой, которая влияет на его творчество.

Марина Цветаева признана “кометой” поэзии, вспыхнувшей на небесах русской литературы, когда ей было всего восемнадцать лет. Но позднее она стала и великолепным прозаиком. Особенностью прозы Цветаевой является автобиографический характер произведений. Именно в этой составляющей её литературного наследия, как на ладони, сменяя друг друга, просматриваются события её жизни: семья, детство, родители, друзья, творчество, любовь… В них вся полнота эмоциональных переживаний, глубина душевной боли и искренность моментов счастья (“Мать и Музыка”, “Отец и его Музеи”, “Мой Пушкин” являются ярчайшим подтверждением этой мысли).

Самостоятельная жизнь человека начинается с детства, которое уходит корнями в семью.

Вернемся в Москву XIX века и обратимся к исторической хронике семьи Цветаевых (это позволит воссоздать атмосферу, сформировавшую литературного гения и нашедшую отражение в творчестве Марины Ивановны).

Первое немаловажное обстоятельство на которое следует указать в этой связи: родители Марины Цветаевой были люди несхожие как по происхождению и воспитанию, так и по темпераменту и жизненным устремлениям.

Иван Владимирович Цветаев “выбился в люди” совершенно самостоятельно. Он родился 4 мая 1847 года во Владимирской губернии в семье сельского священника и никогда не забывал о своем происхождении и бедности своей семьи. По семейной традиции Иван Цветаев, как и его три брата, окончил Духовное училище. Он поступил во Владимирскую духовную семинарию, но в 25 лет вдруг круто изменил свою жизнь. Выйдя из семинарии, он отправился в Петербург, чтобы поступить в Медико-Хирургическую Академию, но той же осенью 1866 года стал студентом историко-филологического Петербургского университета. Здесь нашел он свое призвание.

Иван Цветаев вскоре перешел из духовного сословия в дворянское, стал “дворянином от колокольни”, как он сам однажды не без иронии выразился.

Далее в хронологическом порядке все, что успел сделать за истекшие годы Цветаев. Он защитил в Петербурге магистерскую диссертацию, преподавал на кафедрах Римской словесности Варшавского и Киевского университетов, а главное - провел более двух лет в заграничной командировке, собирая материалы для докторской диссертации. Его интересовали древние италийские языки, он был одним из пионеров в этой области.

Когда в 1877 году И.В. Цветаев был избран на должность доцента кафедры Римской словесности Московского университета, его интересы выходили уже далеко за пределы чистой филологии. Через несколько лет Цветаева пригласили заведовать гравюрным кабинетом, а потом и предложили стать хранителем отделения изящных искусств и классических древностей в Московском Публичном и Румянцевском музеях: здесь ему открылось новое поле деятельности.

Возглавив в 1889 году кафедру теории и истории искусств, он возмечтал создать при Университете музей античного искусства и начал активно пополнять вверенные ему коллекции.

Делом значительной части жизни И.В. Цветаева было создание Музея изящных искусств. И это увлекло всех старших членов его семьи. Такая атмосфера полной заинтересованности близких людей, конечно, очень помогала Цветаеву. В дневнике, например, читаем такую запись 22 июня 1898 года о подготовке к докладу на заседании: “… я, страшно утомленный сутолокой последних дней и этой последней работой, ушел спать, а жена принялась перечитывать написанное и отмечать к утру все, что было неудовлетворительного в стилистическом или в другом отношении…” Дневник. Запись 22 июня 1898 г. Коган Ю.М. И.В. Цветаев. Жизнь. Деятельность. Личность. - М.: Наука, 1987. - 192 с., ил. - (Серия “Из истории мировой культуры”) - с. 141.

Планы по содержанию музея постепенно расширялись, и дело это поглотило почти четверть века жизни Ивана Владимировича. Цветаев от всех бед знал одно средство - труд. Старшая дочь потом так описывала его день: “В Москве рабочий день его начинался в 6 часов утра. До утреннего завтрака занимался он у себя в кабинете. Лекции в университете, или на Высших женских курсах, или в консерватории шли до 1130, а в 12 часов он был уже в Румянцевском музее на ежедневной службе до 4 часов. Домой шел по совету врача пешком и соблюдал час отдыха перед обедом в 6 часов. Вечером - очередные кабинетные занятия, деловая переписка или заседания” Цветаева В.И. Указ. соч. 4.3. с.79.

За границей же Цветаева ожидали - бесконечные хождения по музеям, переговоры со специалистами, заказы слепков, экспонатов.

Десять лет Иван Владимирович был женат на Варваре Дмитриевне Иловайской, дочери своего друга, известного историка. Варвара Дмитриевна любила другого и вышла замуж за Цветаева, подчиняясь воле отца. Однако сумела внести в семью дух радости, праздника - и Иван Владимирович любил её всю жизнь и долгие годы не мог оправиться от её внезапной кончины.

Он вторично женился весной 1891 года. Мария Александровна Мейн была моложе него на 21 год, она родилась в 1868 году. Дочь богатого и известного в Москве человека, она хоть и не была красива, могла рассчитывать на более блестящую партию, чем вдвое старший вдовец с двумя детьми. Виною всему был её “романтизм”.

Мария Александровна росла сиротой, оставшись без матери девятнадцати дней, - и поэтому неудивительно, что она взялась заменить мать Андрюше Цветаеву, тоже осиротевшему на первом месяце жизни. Мария Лукинична Бернацкая - мать Марии Александровны, скончавшаяся в 27 лет - происходила из старинного, но обедневшего польского дворянского рода. Это давало Марине Цветаевой повод отождествлять себя с “самой” Мариной Мнишек.

Мария Александровна росла одиноко. Ее не отдавали ни в пансион, ни даже в гимназию. Жизнь в отцовском доме была замкнутой и строгой, подруг и товарищей у неё не было.

Мария Мейн была человеком незаурядным, наделенным умом, большими художественными способностями, глубокой душой. Сиротство и одиночество бросили ее к книгам; в них она нашла друзей, наставников и утешителей. Книги и музыка стали её жизнью, заменили ей реальность. Она получила прекрасное домашнее образование: свободно владела четырьмя европейскими языками, блестяще знала историю и литературу, сама писала стихи по-русски и по-немецки, переводила с- и на известные ей языки. У нее было музыкальное дарование. Она страстно любила природу. Казалось, в её детстве и юности было все, о чем можно мечтать. Но не хватало чего-то важного: простоты, сердечности, понимания, так необходимого развивающейся душе. Отец обожал её, но был требователен и деспотичен. Обуревавшие ее мечты и чувства Мария Александровна доверяла музыке и дневнику - своим единственным друзьям. Постепенно сам характер ее делался сдержанным и замкнутым.

Роковую роль в её жизни сыграл отец. “Дедушка Мейн”, которого с нежностью вспоминали обе его внучки, дважды разбил жизнь своей дочери. Шестнадцати-семнадцати лет Мария Александровна полюбила, как может полюбить страстная натура, живущая в мире романтических грез. Были встречи, прогулки верхом в лунные ночи. Любовь была глубокой и взаимной, Мария Александровна могла быть счастлива. Но человек, которого она любила, был женат. Отец счел его встречи со своей дочерью недопустимой дерзостью и потребовал их прекращения. Развод казался ему грехом, он не признавал его. Дочь повиновалась, но годы не переставала помнить и любить героя своего юношеского романа. В единственной сохранившейся книжке ее девического дневника есть такая запись: “… так любить, как я его любила, я в моей жизни больше не буду, и ему я все-таки обязана тем, что мне есть чем помянуть мою молодость; я, хоть и страданиями заплатила за любовь, но все-таки я любила так, как никогда бы не поверила, что можно любить!...” Швейцер В. Быт и Бытие Марины Цветаевой. - М.: Интерпринт, 1992. - с.23.

Ей оставался единственный путь - замужество. Но в этой перспективе не виделось счастья и радости. Она думает о неизбежном замужестве почти с отвращением - дневник сохранил ее горькие мысли: “Придет время, поневоле бросишь идеалы и возьмешься за метлу… Тогда-то я и буду жить тем материалом, которым я теперь запаслась. Надо бы только позаботиться о том, чтобы его хватило с избытком на всю жизнь…” Швейцер В. Быт и Бытие Марины Цветаевой. - М.: Интерпринт, 1992. - с. 25. Это многое поясняет в “странном” замужестве Марии Александровны и её последующей жизни жены и матери. Не исключено, что она избрала немолодого профессора Цветаева не только с прямой целью заменить мать его осиротевшим детям, как считала её старшая дочь, но и потому, что знала, что и он живет для идеалов.

В браке Мария Александровна надеялась преодолеть и изжить свою душевную драму. Но ситуация оказалась слишком неподходящей, Мария Александровна по молодости и неопытности не могла осознать этого до замужества. Муж тосковал о покойной жене и даже не старался, по мнению окружающих, скрыть этого. Она ревновала к памяти предшественницы, боролась с этим чувством и не могла с ним совладать. “Мы венчались у гроба”, - грустно доверила она дневнику.

Иван Владимирович большую часть своего времени посвящал работе, постоянно находился в разъездах, и естественно, семья Цветаевых ощущала недостаток взаимного общения.

Валерия Ивановна Цветаева обращала внимание на то, что переезды, разные пансионы, “обязательные смены мест и людей, смена привязанностей и порядков создавали у детей чувство бездомности, неустойчивости” Коган Ю.М. И.В. Цветаев. Жизнь. Деятельность. Личность. - М.: Наука, 1987. - с. 144.. Да и в словах Марии Александровны, о которых вспоминает её младшая дочь, говорится что-то похожее: “Дети, жизнь идет полосами, вы это увидите… и вы вспомните мои слова!..” там же - с. 144. Именно тогда, когда обыкновенно закладываются устои, когда дом, родные, их любовь кажутся столь непременными, существующими от века на всю жизнь. И Анастасия Ивановна продолжает: “Наша жизнь, как перекати-поле, катится дальше” там же - с. 144..

Когда летом 1903 года отец приехал к младшим детям в Лозанну, чтобы перевезти их потом вместе с Марией Александровной в Шварцвальд во Фрейбург и поместить жену в санаторий, обнаружилось, что девочки очень хорошо усвоили французский язык, а немецкий язык забывают, младшая забывает и русский. В июле 1903 года И.В. Цветаев рассказывал жене своего первого тестя о Марине, которой было тогда неполных одиннадцать лет: “За Марусю даже страшно: говорит, как взрослый француз, изящным, прямо литературным языком… пишет по-русски правильно и литературнее пяти-шестиклассников в гимназиях…” И дальше с большой тревогой, которая теперь может показаться провидческой: “Экие дарования Господь ей дал. И на что они ей! После они могут принести ей больше вреда, чем пользы” Письмо И.В. Цветаева А.А. Иловайской от 26 июня 1903 г. // Ксерокопия в архиве А.И. Цветаевой..

Именно в такой семье и родился литературный гений; рябина стала символом судьбы, тоже переходной и горькой; Цветаева вобрала в себя мятежную натуру матери и преданность искусству отца.

Прошел год после приезда Цветаева в Лозанну. В конце 1904 года М.А. Цветаева пела в хоре во время гастролей во Фрейбурге немецкого трагика Эмиля Поссарта, на обратном пути простудилась, и болезнь уже ее не оставляла. Приехал Иван Владимирович, грянула другая беда - сообщение о пожаре в музее. И тогда же (беда не приходит одна - писал в письме к другу Иван Владимирович) девочек водили в горы, дорога обледенела, они упали, вернулись в пансион в крови. Конечно, такое падение - дело житейское, но на Ивана Владимировича это событие произвело гнетущее впечатление, поселило в нем тревогу и предчувствие беды. Состояние здоровья Марии Александровны ухудшилось. Она уехала в санаторий. Весной 1905 года на пасху в пансионе остались только девочки Цветаевы, остальные были на празднике у родных.

Три - а то и четыре - года члены семьи жили врозь. Валерия Ивановна Цветаева рассказывала: “В самое тревожное время для нашего отца выяснилась необходимость вернуть семью в Россию и среди всех дел найти для этого возможность и время” Коган Ю.М. И.В. Цветаев. Жизнь. Деятельность. Личность. - М.: Наука, 1987. - с. 146..

В Тарусе ремонтировали дачу к возвращению совершенно больной Марии Александровны и девочек. Брат Андрей не видел их четыре года, старшая сестра - три года. Делали специальную пристройку для комнаты, в которой было бы удобнее Марии Александровне. В кои-то веки вся семья была вместе.

5 июля 1906 года Мария Александровна скончалась. Хоронили в Москве. А.И. Цветаева пишет: “После маминых похорон в памяти - провал”. Коган Ю.М. И.В. Цветаев. Жизнь. Деятельность. Личность. - М.: Наука, 1987. - с. 148. Осенью Марина - ей четырнадцать лет - попросила определить её в интернат гимназии фон Дервиз. В субботу приезжала домой на воскресенье. В этой гимназии не потерпели как-то проявленного Мариной своеволия, и - по воспоминаниям - она будто бы сказала: “Пойду в другую гимназию - ничего не потеряю. Уже привыкла кочевать…” там же - с. 148.

После смерти матери Марина Цветаева подолгу “пропадала” в своей маленькой комнатке с красными обоями в золотых звездах, не спускаясь вниз, не ходила гулять, никого, кроме сестры не хотела видеть. “Целый год жила без людей в своей маленькой комнате, в своем огромном мире…” (в письме к Розанову).

Нередко, когда не хотелось идти в гимназию, пряталась на чердаке - ждала, чтобы отец ушел на службу. Почти неизменным состоянием Цветаевой была тоска. Тоска и - чувство пустоты: против всех, но главное - против обыденности, будничности, буржуазности существования.

У Ивана Владимировича музей по-прежнему был основной заботой. АИ. Цветаева вспоминает об отце: “… до глубокой ночи на его большом столе, заваленном бумагами, две горящих свечи под абажуром. Его согнутая фигура над столом… “Папа, что ты делаешь?” - “Учусь, голубка…” там же - с. 150.

Шло время, а дом в Трехпрудном переулке все меньше и меньше объединял своих обитателей. А.И. Цветаева писала о “щуке, раке и лебеде” их дома: “… папа с его Музеем, латынью, греческим, Андрей с мандолиной, охотничьим псом и ненавистью к латыни, Маринины стихи, её немецкие и французские книги, мой каток и подруги, Роденбах, Лермонтов… Лёрины ученики, её воскресная школа и выставки, её “прочь из дому”…” Коган Ю.М. И.В. Цветаев. Жизнь. Деятельность. Личность. - М.: Наука, 1987. - с. 151. Семейный дом в Трехпрудном был построен на обломках, оставшихся от катастрофы. С великим самопожертвованием он был искусно и искусственно создан - с единственной целью: дать надежный кров и теплый очаг детям. В старых стенах дома, скрытое ритуалом налаженного быта, жило личное, одинокое страдание каждого.

31 мая 1912 года состоялось открытие музея - торжественный день в жизни И.В. Цветаева. Все дети присутствовали на торжестве. После открытия музея вся семья еще раз собралась, по-видимому, только уже у гроба отца. Дочери разъехались, сын учился в университете и путешествовал (кстати, оказалось, что он один изо всех унаследовал у отца деятельную любовь к изобразительному искусству - позднее, уже в советское время, он был экспертом по западной живописи…).

Летом 1913 года Валерия Ивановна отвезла Ивана Владимировича в деревню под Подольском, устроила его там на отдых. 28 августа у него случился приступ грудной жабы. Иван Владимирович пережил жену на семь лет: он умер в конце лета 1913 года, умер на руках у Марины и у сына Андрея. На панихиде - дома, в Трехпрудном переулке, и 1 сентября в университетской церкви, и потом на кладбище присутствовали все дети.

Позднее Марина Цветаева писала об отце В.В. Розанову: “… он нас очень любил, считал нас “талантливыми, способными, развитыми”, но ужасался нашей лени, самостоятельности, дерзости, любви к тому, что он называл “эксцентричностью”… Самый последний год он чувствовал нашу любовь, раньше очень страдал от нас, совсем не зная, что с нами делать. Когда мы вышли замуж, он очень за нас беспокоился…” Цветаева М.И. Стихотворения и поэмы / Сост., коммент., послеслов. Л.А. Беловой. - М.: Профиздат, 1996. - с. 415. (8 апреля 1914 г.)

Делись добром ;)